52 Легенда о трех сестрах. Книга 1
54 Легенда о трех сестрах. Книга 3
79 Пустотники
85 Серебряный рыцарь
114 Трудная жизнь в Верхнем городе: глава 6
123 Эксгумация тел при луне
Истории и легенды
54 Легенда о трех сестрах. Книга 3
79 Пустотники
85 Серебряный рыцарь
114 Трудная жизнь в Верхнем городе: глава 6
123 Эксгумация тел при луне
Истории и легенды
Созвездие Пераквиалус, в народе называемое «Мореплавателем», на рисунках изображается в форме корабля, но не обычного, а примитивного судна вроде тех, на которых плавали древние неромениане. Название обычно переводят с древнего тевене как «через море», в подтверждение теории о том, что неромениане попали в Тедас из других земель. Однако большинство авторитетных ученых не соглашаются с этим, поскольку было бы логично предположить, что древние дали название этому созвездию задолго до такого путешествия.
— Сестра Оран Петрархиус, «Астрономия народов Тедаса»
Созвездие Сатиналис, в народе называемое "Сатиной" (в честь луны) или "Сатинальей" (в честь праздника), на рисунках всегда изображалось в виде Празднующего — сидящего мужчины, играющего на лире. Следует отметить, что в древнем Тевинтере созвездие называлось " Мортемалис" и изображалось в виде воина, держащего в поднятой руке отрубленную голову (обычно голову эльфа). Переименовать созвездие решили в век Верховной жрицы, и теперь, спустя восемь столетий, старинное название практически забылось.
— Сестра Оран Петрархиус, "Астрономия народов Тедаса"
Созвездие Сервани, в народе называемое «Кандальником», на рисунках изображается в виде человека, волочащего за собой тяжелую цепь. Считается, что он олицетворяет и Андорала, тевинтерского Древнего бога рабов, и саму систему рабства Тевинтера. Изображение Сервани больше двух тысячелетий использовалось гильдией Тризалус (по их собственному утверждению), и его можно увидеть на доспехах обоих джаггернаутов, гигантских големов, охраняющих врата города Минратоуса.
— Сестра Оран Петрархиус, «Астрономия народов Тедаса»
Созвездие Силентир, обычно называемое «Тишиной», исторически ассоциировалось с Думатом, Драконом Тишины, возглавляющим пантеон древнего Тевинтера. Однако на рисунках созвездие изображается по-разному: на одних - в
виде летящего дракона, на других (в том числе распространенных в наше время) — в виде человека с рогом и жезлом в руках. Некоторые ученые считают, что эти предметы символизируют весы: отсюда гипотеза о связи созвездия с эльфийской богиней Митал, но подтверждений у этой гипотезы нет.
— Сестра Оран Петрархиус, ”Астрономия народов Тедаса"
Существует две гипотезы о том, как появилось название созвездия Солиум, в народе называемого "Солнцем". По одной версии, созвездие символизирует восхищение древних людей (таких как неромениане, предшественники империи Тевинтер) всеми небесными объектами, в частности Солнцем и Луной. И в самом деле, многие считают, что в правильном изображении Солиума должно быть видно и то, и другое. По другой версии, созвездие изначально связывали с Эльгарнаном, возглавляющим эльфийский пантеон, также называемым "Первенцем Солнца". Современные ученые з атрудняются сказать, верна ли одна из гипотез, а если да, то какая именно.
— Сестра Оран Петрархиус, "Астрономия народов Тедаса"
Созвездие Тенебриум обычно называют «Тенью», отсылая нас к древней традиции связывать его с Лусаканом, древним
тевинтерским богом ночи и тьмы. Однако кажется странным то, что даже в тевинтерских текстах на рисунках, символизирующих созвездие, изображается сова, а не дракон. Это подтверждает популярную теорию о том, что название
Тенебриум ввели лишь для замены более древней эльфийской традиции связывать созвездие с богом Фалон'Дином, в легендах часто принимающим обличье огромной совы. Конечно же, существует и другое объяснение: совы — ночные создания, и древние люди считали их пугающими предвестниками потерь.
— Сестра Оран Петрархиус, «Астрономия народов Тедаса»
Созвездие Тота — единственное, сохранившее свое древнее имя, — названо так в честь древнего тевинтерского бога Тота, Дракона Огня. На рисунках может изображаться по-разному, чаще всего — или в виде человека, охваченного пламенем (и агонией, таким образом символизирующего жертву Древнему богу), или в виде пламенеющей сферы. В век Верховной жрицы ученые предприняли попытку официального переименования созвездия в "Игнифир" (именно поэтому в некоторых древних текстах можно встретить его под таким названием), но новое имя не прижилось даже после искоренения культа Древних богов в империи.
— Сестра Оран Петрархиус, "Астрономия народов Тедаса"
Созвездие Фенрир, в народе называемое "Белым волком", всегда вызывало вопросы у ученых, поскольку в преданиях древнего Тевинтера волки не занимали особенного места. Некоторые считают этот факт сильнейшим аргументом в пользу теории о том, что в империи Тевинтер специально подменяли древние эльфийские названия созвездий, — в случае с Фенриром логично предположить, что созвездие соответствует эльфийскому богу-плуту Фен'Харелу. Также существует версия, что название созвездия взято из древней нероменианской сказки о том, как волк, убегая от охотников, скрылся на небе, однако достоверность существования этой сказки не
подтверждена.
— Сестра Оран Петрархиус, "Астрономия народов Тедаса"
Созвездие Ферванис, в народе называемое «Дубом», на рисунках изображается в виде высокого дерева без листьев. Многие ученые считают, что по традиции, восходящей еще к ранним нероменианам, созвездие связывали с силами природы, поскольку верования древних во времена, предшествовавшие эпохе почитания Древних богов и созданию Тевинтерской империи, представляли собой анимизм. Однако другие считают, что еще раньше это созвездие эльфийский народ связывал с Андруил, богиней охоты. Главные предписания Андруил — это «Вир Танадал» или «Путь трех дерев», поэтому некоторые считают, что Ферванис олицетворял собой их принципы.
— Сестра Оран Петрархиус, «Астрономия народов Тедаса»
Созвездие Эквинор, в народе называемое "Жеребцом", на рисунках изображается либо в виде коня, вставшего на дыбы, либо в виде сидящего грифона. Некоторые ученые утверждают, что первоначально в созвездии видели галлу, то есть Гиланнайн — эльфийскую богиню, известную как "Мать Галл", — и эту интерпретацию созвездия неслучайно заменили на другую. Тем не менее, поскольку лошади имели большое значение в нероменианской культуре (от которой берет свое начало Империя), эту гипотезу считают необоснованной.
— Сестра Оран Петрархиус, "Астрономия народов Тедаса"
Созвездие Элювии обязано своим названием одноименной орлесианской легенде; часто также зовется "Жертвой". Предание о нем появилось в век Славы; в нем говорится о молодой девушке, которую отец, спасая от возжелавшего ее мага, отправил на небо, после чего маг убил его (отсюда и жертва). Дочь стала созвездием, которое теперь изображают на
рисунках в виде сидящей девушки с головой, окруженной облаками. Во времена более древние считалось, что это созвездие символизирует Разикале, древнего тевинтерского бога тайн; с ним было связано множество суеверий касательно исполнения желаний.
— Сестра Оран Петрархиус, "Астрономия народов Тедаса"
Созвездие Юдекс, в народе называемое «Мечом милосердия», на рисунках изображается в виде меча, обращенного вниз рукоятью. Традиция изображать данную группу звезд в виде меча существовала еще в доандрастианские времена. Юдекс» — древнетевинтерский институт правосудия, а воздетый меч символизировал обвинительный приговор, что в те времена обычно означало казнь. С учетом современной интерпретации изображения меча — как герба Ордена храмовников — к старой интерпретации в ученых кругах относятся неодобрительно.
— Сестра Оран Петра рхиус, Астрономия народов Тедаса
«Путник спросил ашкаари:
"В чём вы видите наше предназначение?"
И великий ашкаари ответил: "Я расскажу тебе притчу".
Огромная гранитная статуя стоит на острове, защищая его от моря.
Её чело короновано небесами. Она видит край мира.
Море затопляет её ноги с каждым приливом.
Небеса то светлеют, то темнеют. Прилив накатывает на землю, желая её поглотить, и отступает.
Солнце и звёзды опускаются в море в свой черёд, а потом рождается из него.
Прилив сменяется отливом, но море неизменно.
Борьба - иллюзия. Тут не с чем бороться.
Обман - в глубине. Статуя сопротивляется отливу и дыханию моря,
И каждая волна подтачивает её.
Она возражает против заката, и её лицо обгорает от взгляда на солнце. Она не знает себя.
Упрямствуя, она противится знанию и преображается.
Если любишь предназначение — падай в прилив, и пусть он несёт тебя.
Не бойся тьмы. Солнце и звёзды вернутся и будут тебя вести.
Ты видел, как великие короли воздвигали памятники своей славе,
Которые рушились и рассыпались.
Насколько мир велик в сравнении с их славой?
Предназначение мира сменяется и возрождается с каждым временем года.
Каждая перемена — лишь метка, часть большего целого.
А в самих море и небе —
Ничего особенного. Это фрагменты.»
― Писание Кослуна, стих о душе
Медовуха из хасиндской сумки
Крепкий мед, напоминающий о летних деньках и цветах яблони на ветру. Неожиданное послевкусие навевает мысли об отце, который ушел на войну и не вернулся. Горчит, если не сказать больше.
Сельский запас Гарболга
То ли хозяин выбросил эту бутылку, чтобы не попасться властям, то ли его схватили за то, что он это пил... Гарболг варил напитки с 8:74 по 8:92 год Благословенного века и погиб, когда его проспиртованная борода неожиданно загорелась.
"Золотая коса", 4:90 Черного века
Этот напиток, завсегдатай полей брани, отдает холодом даже при солнечном свете, который словно поглощает. Оптимальная доза — одна капля. Соприкосновение с телом нежелательно, но, увы, неизбежно.
Белый срез
Своеобразный и редкий напиток, перенявший цвет и аромат (если это можно так назвать) от лириумного обруча бочки. Пейте его маленькими глотками, если бережете внутренности. Прим. 790 Тев.
Блондинка на солнце, винтажное
Сварено в Тевинтере для особых клиентов. Из-за своей крепости способно опьянить даже усмиренного. Подается с кошачьим ядом в качестве усилителя вкуса и противоядием.
Аква магус
Алкогольный напиток с добавлением лириума. В большом количестве опасен для жизни.
Драконья моча
Скорее всего, это просто название, но доподлинно не известно.
Хиролское извержение
"По вкусу — как лава". Производится только в Кэл Хироле.
Макеев легендарный односолодовый
Этому виски лет больше, чем самому Создателю, а по вкусу он мягче попки эльфийского младенца.
Бренди из Западного Холма
Нотки черной смородины с жимолостным послевкусием. По вкусу — как бренди.
Пламя Владычицы Нашей
Вино с нотками крови и огня (раскрываются всегда в этом порядке). Правила употребления: на юге — выпить один глоток, прокричать "Она с нами!" и выплеснуть остаток в огонь. На севере — вытащить оружие и походить строем.
Пикет из Долин
Кустарная разновидность тевинтерского вина для рабов. Настой из замоченного и отжатого виноградного жмыха закапывают на год в том месте, где был повержен первый архидемон. Предположительно. Эти бутылки до сих пор находят.
Финальный аккорд Массаада
Последний розлив с легендарных ферелденских винокурен до раздела земель. Капли на стенке бокала стекают то медленно, словно ворочается ленивый наследник, то быстро — как слова, которые не взять назад.
Желчемасло 7:84
Крепкий напиток, который не столько пьют, сколько выставляют напоказ. Грубый и заурядный, он либо нравится, либо нет. Если не смогли подняться (или опуститься) до задумки винодела — виноваты сами.
Роза Рован (винт. 9)
Легкое покалывание в носу, гармоничное пощипывание на языке и полузабытый шепот в ушах. Чтоб погрузиться на дно печали — пить до дна. Винодельческий шедевр.
Отсенд
"Я прекрасно знаю, как пишется это слово. Этот розлив выражает мое желание, чтобы нынешний урожай доморощенных нахалов взял и исчез. Предпочитаю зеленую фею манерности и жеманству". — Винодел Эмеритус Гайвон
Антиванский буль-буль
Осторожно, оно злое, как десяток диванных мыслителей. Популярно среди аристократов, желающих казаться опасными, но торчащих дома, подальше от тех, кто взаправду опасен.
Плотское, 8:69 Благословенного века
Орлесианская настойка для решительных и тех, кто хочет таковыми казаться. Если верить отзывам, повышает чувственность. На дне — персиковая косточка с резным эротическим рисунком. Рисунок довольно примитивный, но винодел уверяет, что сам процесс его создания был
скандальным.
Глубинный персик
Не столько процежено, сколько вычерпано. Хранить в холодном темном месте. Под замком. Разумнее всего — там и забыть.
Самогон Альварадо П. пенный
Если вы можете это прочитать, вы его еще не попробовали.
За моим приближением внимательно следили. Этому тейгу не привыкать охранять свои границы. У меня создалось впечатление, что, будь я кем-то из его орзаммарских братьев, наша встреча приняла бы характер более стремительный и кровавый. И это в том случае, если бы мне вообще позволили найти путь туда. Со мной же он был довольно вежлив и внимателен, был прекрасно осведомлен обо всех товарах, которыми торговал. Совершенно ясно, что причина их изоляции — не страх и, конечно, не отсутствие интереса. Среди его товаров я заметил и новейшие ткани из Вал Руайо, и книги поэта из Вольной Марки, умершего три столетия тому назад.
Это только укрепило мои сомнения относительно учрежденного Советом Орзаммара года "нового открытия" Кэл Шарока. Я не упоминал об этом в разговорах с хозяином. Как ни охвачен я был любопытством, было странное подспудное чувство, тревожившее меня. Я должен подчеркнуть, что он и его помощники — профессионалы и работают совершенно честно. Но есть нечто, что трудно описать. Он оставался в капюшоне все время и смотрел мне прямо в глаза, когда мы заключали сделку, безо всякого смущения.
Я ведь пережил Мор. Я помню взгляд Серого Стража. Я видел, как порча источила его жертву. Почему я вспомнил об этом тогда — объяснить не могу до сих пор.
— О встрече с Новасом Штурхальдом в Кэл Шароке; отрывок из дневников сера Эврена Абернаша, благородного купца-ученого
Простые кровати в стиле времен трех маленьких императриц — тройняшек, которые тройняшками не были. В юности они отличались скромностью, но все равно олицетворяли собой зловещие идеи: поговаривали, что императрица Мериза (6:19—6:43 века Стали) родила одну дочь, но удочерила еще двоих девочек, очень на нее похожих, чтобы так защитить свое потомство от убийства. По-своему мудрое решение, но оно породило ряд других проблем, суть которых можно в общих чертах уяснить из детской считалочки, распространенной в то время:
Было три императрицы, кто из них взойдет на трон?
Чай попили — стало двое: был, видать, отравлен он.
Было две императрицы, а корона лишь одна,
Вот клинка сверкнуло жало, и вторая умерла.
Одна императрица-крошка осталась, верь не верь.
Кто из троих был настоящей? А править ей теперь.
— Вырвано из "Одноразового путеводителя для пеших прогулок по столице" авторства барда Филлиама!
Варрик Тетрас
Говорят, что деньги не спят, но всякий, кто хоть раз бывал в дозоре на рынке Верхнего города в полночь, с этим не согласится. На закате карманники и мошенники отправляются по тавернам, закрывают свои лавочки гномы-купцы, аристократы, вернувшись в скромные особнячки, продолжают волноваться о том, как их сегодня обдурили, и рынок замирает.
Доннен Бренниковик мог бы найти каждый уголок рынка с закрытыми глазами. За двадцать лет дозоров этот маршрут ак впечатался B него, что он не переставал патрулировать по нему даже во сне. Другое дело — рекрут Джевлан. Лязг стали о камень сообщил Доннену, что парень снова врезался в колонну. K рассвету его новенькие доспехи будут испещрены вмятинами.
— С факелами было бы легче… — в очередной раз свернув с мостовой, Джевлан издал такой грохот, будто перевернулась тележка жестянщика.
— С факелами не будешь видеть, что в темноте. Привыкай.
Доннен пересек площадь и помог напарнику подняться на ноги. Площадь овевал бриз, колыхая флаги и донося старый, до боли знакомый запах. Вдруг Доннен замер как вкопанный.
— Что-то не так, — понизил он голос. Потом вгляделся во тьму, туда, где высились мезонины. — Иди за мной и будь наготове.
Стражники взлетели по темной лестнице и там, в чернеющей луже, увидели тело. Сквозь кровавые пятна проступал вышитый золотом атлас.
— Беги за капитаном, — вздохнул Доннен. — Убили судью.
Варрик Тетрас
Дворецкий судьи Дюнвальда выглядел так, будто ему никогда в жизни не приходилось вставать до рассвета. Он посмотрел на Доннена Бренниковика и его напарника Джевлана свысока, словно стоял на каком-нибудь балконе, а не в дверях гостиной в ночном халате.
— Судья нездоров. Ваше дело может подождать до более подобающего часа, — дворецкий жестом показал стражникам,
что на этом разговор окончен.
— Судья мертв, — поправил его Доннен. — Разбудите прислугу.
Дворецкий исчез, и Джевлан неловко переступил с ноги на ногу. Он все не мог привыкнуть к новым доспехам.
— А разве капитану стражи не полагается быть здесь? Хочешь бежать обратно до казарм — пожалуйста, — пожал плечами Доннен. Он слушал напарника вполуха: его больше занимала коллекция, выставленная в гостиной. B витринах покоилось около десятка древних мечей, надежно защищенных стеклом от пыли и любопытных пальцев. Доннен уже хотел было приподнять крышку ближайшей витрины, а Джевлан, в свою очередь, — запротестовать, но тут двери отворились и вошла женщина.
Ее глаза были похожи на топазы, а темные волосы пересекали брови, как зарубки от меча. Она вплыла в гостиную с такой грацией, что Доннену на миг показалось, будто на леди не халат, а бальное платье.
— У вас вести про моего мужа? Что Шеймус натворил на этот раз? Забыл оплатить счет в «Розе»? — с этими словами она уселась и предложила стражникам сделать то же самое.
Доннен кивком предложил рекруту ответить, и тот заговорил:
— Нет, леди Дюнвальд, дело в том…
— Мариэль, если можно, — прервала его леди.
— Леди Мариэль, ваш муж убит, — выручил смущенного коллегу Доннен. — Когда вы в последний раз его видели?
— Убит? Шеймус? — дымчатые глаза Мариэль расширились, а голос дрогнул, но уже через пару секунд она снова являла
собой образец аристократической невозмутимости. — Я видела его за ужином, — ответила она таким тоном, словно беседа шла о погоде. — Он ушел засветло. Сказал, что идет играть в «порочную добродетель» с графом де Фавром.
— Вы знаете кого-нибудь, кто мог желать ему смерти? — мягко спросил Джевлан.
— Судьям желают смерти все кругом, — усмехнулась леди, но в голосе прибавилось горечи. — Преступники. Политические
соперники. Даже соседи по району, с которыми вышла размолвка. — Она задумалась, а потом сверкнула взглядом в
сторону Доннена. — Неделю назад пришло письмо. Ничего конкретного, расплывчатые угрозы. Я бы не обратила внимания, но Шеймус обеспокоился.
— От кого? — спросил Доннен.
— Подписи не было. Только печать с шестью мечами крест-накрест.
Варрик Тетрас
Во второй раз за эту долгую ночь Доннен Бренниковик и его напарник Джевлан стояли перед дверью дворянского особняка. До рассвета было еще далеко: край неба даже и не думал светлеть. Стальной перчаткой Доннен стукнул в дверь. Один раз. Второй. Никто не отозвался. Он со вздохом поглядел на темные окна поместья. «Староват я уже для таких занятий», подумалось ему.
— Может, отлучился? — с надеждой спросил Джевлан. Рекрут ощутимо нервничал: всего неделю в страже, еще даже не научился ходить по Верхнему городу, а тут дело об убийстве.
— Прячется он. Смотри, — указал Доннен. — Закрыл все ставни, а штормов не было полгода.
Он снова постучал в дверь, уже громче.
— Надо позвать капитана, — поежился Джевлан под тяжелыми наплечниками. Доннен вспомнил, как плохо обычно сидят новые доспехи. Он уже начал рассказывать мальчишке, как их подогнать, когда дверь распахнулась. — Входите, только скорее!
Открывший поспешно впустил их и повел через дом. Во всех комнатах было темно. Лунный свет не проникал через плотные ставни; ни одной свечи не горело. Путь освещал только фонарь с козырьком в руках хозяина. Когда они добрались до внутренней комнаты без окон, тот аккуратно затворил за собою дверь и запер ее на щеколду.
— Граф де Фавр? — догадался Доннен.
Человек кивнул. В тусклом свете фонаря Доннен увидел на нем кольчугу, наброшенную прямо на вычурный парчовый камзол. На голове был шлем — явно из церемониального набора доспехов. Шлем уже успел сбиться набок.
— Я знаю, из-за чего вы здесь, — прошептал граф. — Из-за Дюнвальда.
— Это вы его убили, ваша светлость? — бесстрастным голосом спросил Доннен.
— Это не просто убийство, — прошипел граф. Глаза его метнулись к двери и обратно. — Дюнвальд потревожил большие силы. Когда сражаются драконы, сударь стражник, людям остается только спрятаться. Оставьте это дело, не привлекайте их внимание.
Варрик Тетрас
Доннен Бренниковик терпеть не мог церемоний. Он пронесся через казармы и грохнул дверью кабинета капитана, не удостоив стражников даже кивком головы.
Едва рассвело, но перед леди капитаном Эндаллен уже высилась груда бумаг не ниже Виммаркских гор. Над ними Доннен видел лишь огненную шевелюру и суровый взгляд, остановивший на полпути не одного воришку.
— Капитан, мне нужен ордер на арест графа де Фавра, — начал Доннен и, не договорив, уже понял, что это было ошибкой.
— Бренниковик, — поднялась на ноги леди капитан. Его фамилия в ее исполнении напоминала лязг опускной решетки. — Где отчет о трупе на рынке Верхнего города?
Таким тоном в школе спрашивают прогульщиков — подумалось ему. Когда уже знают ответ и хотят просто помучить провинившегося.
— Я составлю, только немного позднее… — начал он.
— Нет уж, стражник, составьте сейчас, — она вышла из-за стола. — В моем учреждении мы следуем инструкциям.
— Судью убили в мою смену, капитан, — в голосе Доннена появилось раздражение. Ему трудно было сдерживать нрав в ее присутствии. — Я не дам убийце выйти сухим из воды.
— Вы ушли с места преступления, не обыскав рынок, ледяным тоном начала Эндаллен, меряя шагами комнату. — Вы побеспокоили вдову судьи. А потом фактически вломились в дом к графу, — она остановилась и свирепо взглянула на него. — И это все затемно! Если хотите ордер, извольте предоставить улики понадежнее!
— Я знаю, что де Фавр что-то скрывает! — настаивал Доннен. Позвольте взять его под стражу и…
— Даже не думайте, — леди капитан вернулась в свое кресло. — У вас ничего нет. На основе догадок людей не арестовывают, Бренниковик.
— Капитан!.. — начал возражать он.
Эндаллен, уже взявшаяся за документы, жестом прервала его.
— Вам осталось две недели до отставки, стражник. Если не хотите вылететь из стражи без пенсии — соблюдайте инструкции. Найдите доказательства и не тратьте мое время. Вольно.
Варрик Тетрас
Джевлан все ждал и ждал под дверями кабинета капитана. Наконец оттуда вылетел мрачный Доннен Бренниковик.
— Не дали ордера? — чуть ли не с облегчением спросил Джевлан.
— Не дали, — взглянул в глаза напарнику Доннен. Мальчишке едва исполнилось двадцать, и выгляцел он так, словно попал в киркволлские казармы прямиком с картофельной фермы. Будучи выше и шире в плечах, чем прочие стражники, Джевлан так сутулился, словно конечности ему выдали не по росту. Сжавшись и подавшись вперед в своем новеньком (и тоже не по росту!) доспехе, он напоминал ребенка, играющего в стражника. Куда ему расследовать убийство?..
— Может, оно и к лучшему, — вслух повторил мысли Доннена Джевлан. — Вы спокойно уйдете на покой, а я… — Он умолк и вздохнул. — Не учили нас допрашивать аристократов посреди ночи.
Доннен взглянул на парня.
— Я — городской стражник. И ты тоже. рекрут. Никому не сойдет с рук убийство, пока мы на посту.
Джевлан уже почти не сутулился.
— Что же нам делать?
— Леди-капитан просит надежных улик, — улыбнулся Доннен. — Мы их ей принесем.
Варрик Тетрас
Доннен Бренниковик обыскал кабинет графа де Фавра. Итак, граф убит в собственном доме, при оружии, в запертой комнате. Комнаты слуг оказались пусты, а выдернутые из комодов ящики и брошенные сундуки красноречиво говорили о том, что их отослали из имения весьма спешно. Граф определенно ждал неприятностей, и те не замедлили явиться. Всю свою переписку граф хранил бережно и аккуратно. Весь письменный стол был забит письмами не за один десяток лет; отсортированы эти письма были по королевству отправителя. Доннен спешно переворошил их, высматривая чуть более темные чернила, чуть более свежие страницы — все, что могло бы указывать на недавнее получение письма...
И тут по всему дому разнесся грохот: кто-то ломился в парадную дверь.
— Эй, милорд Портки-в-Кружевах! Ну-ка тащите сюда свой зад!
Джевлан и Доннен ринулись в гостиную. Там, рядом с выломанной дверью, стояла женщина. Ее глаза сверкали не хуже кинжалов в ее руках.
— Эй, вы! — накинулась она на стражников. — Где граф де Ерундье? Он нам нужен на пару слов. Одно слово — "деньги", второе — "гони".
— Киркволлская стража! — рявкнул на нее Доннен. — Это место преступления! Назовитесь!
— Стража, значит? — ухмыльнулась женщина, покосившись в его сторону. — Без формы, без доспехов. Роются впотьмах в доме аристократа. И впрямь похоже на место преступления!
— Ваше имя,— Доннен и хом не повел.
— Белладонна. Капитан Белладонна с "Драконова клада". — Белладонна отвесила вычурный поклон, неведомым образом ухитрившись добавить в него нотку оскорбления. — Где хренов граф?
— Приказал долго жить, — ответил Доннен, внимательно наблюдая за реакцией. — Вы об этом не знали, я прав?
Женщина криво усмехнулась:
— Поверьте, дорогуша, если б я собиралась его убить, то дождалась бы сперва, пока он мне заплатит.
— Что за дело у вас было с графом? — подал голос Джевлан.
Доннен даже вздрогнул — он почти забыл о напарнике.
— Перевозка грузов, — мрачно взглянула она на рекрута. — Нанял меня привезти кое-какие древности, а я в результате две недели на якоре болтаюсь без денег.
Она вгляделась в темные галереи, нависающие над гостиной, и крикнула наугад:
— Есть там кто? Если нужно это барахло, приходите сегодня в гавань и тащите пятьдесят золотых. Иначе вывалю в море. После чего развернулась на каблуках и ушла.
Варрик Тетрас
На этот раз Доннен Бренниковик оставил напарника Джевлана в казармах. После столкновения с капитаном Белладонной рекрут был совсем как на иголках. У самого Доннена после такой долгой смены конечности были словно чугунные и нещадно чесались, но он уловил смутный проблеск надежды и не собирался его упускать.
Коллекционеров в Киркволле всегда хватало. Город был построен в древности тевинтерцами; собирая страдания, словно какие-нибудь редкие монеты, они оставили свою одержимость в наследство грядущим поколениям. На любой улочке от Клоаки и до крепости наместника непременно найдется кто-нибудь, готовый купить у вас гобелен, или владелец полного собрания знаменитых неваррских ложек, а то и просто чудак, заставивший все полки древней рухлядью, словно бабушкиными горшками.
Раздумывая о коллекционерах и коллекциях, Доннен дошел до эльфинажа и постучался в светлую крашеную дверь.
— О, сударь стражник! Какой приятный сюрприз! Кто-то кого-то ограбил? — поклонилась ему открывшая дверь эльфийка. Ее широкие зеленые глаза едва умещались на лице; создавалось ощущение, что она вся состоит из острых локтей и коленок.
— Никого не грабили. Незабудка, — ответил Доннен. Ему пришлось пригнуться, чтобы войти в дверь. — У меня тут есть кое-что, может, будет тебе интересно. — Он протянул ей письмо, которое ночью дала ему жена судьи.
— Ну-у, на вид вроде ничего интересного, — разочарованно протянула Незабудка. — "То, на что вы посягнули, принадлежит высшим силам. Вы нам за это ответите". Какая-то ерунда.
— Не это. Посмотри на обороте.
Эльфийка перевернула письмо и заворковала, словно нашла пропавшего щенка:
— О-о! Какая лапушка здесь у нас! Ты моя хорошая!
— Незабудка! — твердо заговорил Доннен, напоминая о своем присутствии. — Чья это печать?
— Это? Приставов, конечно! — Незабудка с волнением разглядывала восковую печать, поднеся ее к окну, чтобы было светлее. — Можно было догадаться и по этой чепухе про "высшие силы". До сих пор был лишь один экземпляр — на письме с требованием ответа за убийство королевы Мадригаль в году 5:99! Но здесь оттиск гораздо четче! Посмотрите сами!
— А можешь подсказать, как можно связаться с этими "Приставами"? — спросил Доннен.
— Что вы, что вы. Их же не существует! Все об этом знают.
Варрик Тетрас
У Доннена Бренниковика кончились зацепки. Остается две недели до его отставки — всего две недели, за которые он во что бы то ни стало должен выяснить, кто убил судью и аристократа из Верхнего города, — это если капитан Эндаллен раньше не вышвырнет его из стражи.
В гавани воняло мочой и тухлой рыбой; этот запах вполне подходил и работавшим в порту людям. Но зайти сюда Доннену было необходимо. Он хотел разыскать пиратку Белладонну, ворвавшуюся в дом графа де Фавра.
"Драконов клад" оказался весьма большим кораблем. Она любила большие корабли. Вертикальные детали величественно высились над водой. Круглая деревянная деталь выглядела так, словно способна была погрести целые армады под... как там его?.. Под другой деревяшкой. Это было всем судам судно. Но уже выйдя на причал, Доннен понял: что-то не так.
Взбежав по сходням, он увидел на палубе мертвого моряка. Вниз, в трюм, тянулся кровавый след. Вытащив меч, Доннен стал спускаться. Его глаза еще не успели привыкнуть к полумраку нижней палубы, когда он наткнулся на тело второго моряка, заколотого в живот и брошенного на месте гибели. Тело было еще теплое. С каждым ударом волн корабль поскрипывал. С комом в горле Доннен прокрался дальше, в трюм. Он едва успел вовремя отвести удар.
Сталь лязгнула о сталь. Доннен парировал второй удар, толком еще ничего не видя в полутьме. Третий удар он пропустил, и клинок резанул ему запястье.
— Никто не смеет нападать на мой экипаж, хренова гора навоза! — прокричала нападавшая, и Доннен узнал ее голос.
— Спокойно! Киркволлская городская стража! — крикнул он, еле успев подставить клинок под клинок.
— Опять вы!
Глаза Доннена уже почти привыкли к темноте, и он различил перед собой капитана Белладонну. Правой рукой она держалась за ребра, а в левой сжимала кинжал, вся в крови; причем, как догадался Доннен по обилию крови, не только в собственной. Белладонна мрачно уставилась на него.
— И что, спрашивается, вам стоило прийти пять минут назад? Как обычно, от стражи никакой пользы, — нехотя опустила она
оружие.
— Кто это сделал? — спросил Доннен, убирая меч в ножны.
— Понятия не имею. Забыла спросить, — фыркнула пиратка. — Ублюдок убил двух моих матросов. Потом я отрубила ему руку, и он удрал. Все там, — она обессиленно указала рукой на заднюю часть трюма.
— Он унес груз графа? — спросил Доннен. — Нет. Если все из-за него — забирайте.
Доковыляв до ящика, она извлекла оттуда матерчатый куль, перевязанный бечевкой. Потом швырнула его его к ногам Доннена.
— Одни беды от этого. Скатертью дорожка.
Улица эта — весьма вдохновенное место, но мудрый путник не станет медлить здесь, отдавая ей дань уважения: не только потому, что его ждет рынок, но и потому, что местечко перед повернутыми спиной статуями весьма коварно. Местная
легенда гласит, что юная императрица Эйми однажды, воспользовавшись благоговейной остановкой на прогулке, справила малую нужду прямо перед очами Владычицы Нашей. Будучи не вправе остановить юную правительницу, ее слуги бросились к статуям и развернули их спиной, якобы от смущения. Правда это или нет, но безрассудные дети и ныне на спор отмечаются здесь таким же манером, потому место это, в остальном предполагающее лишь почтительные мысли, никогда не теряет характерного душка.
— Вырвано из ”Одноразового путеводителя для пеших прогулок по столице" авторства барда Филлиама!
Когда мы услышали о несправедливом отношении к нашим собратьям-магам в Белом Шпиле — Круге Вал Руайо, — я начала переживать, что же будет дальше. Наш дайрсмудский Круг невелик и обособлен. Он существует в основном как фасад для умиротворения Церкви.
Когда остальные Круги восстали, Церковь прислала из Айсли Искателей для расследования. Обнаружив, что мы свободно
общаемся с родными и воспитываем магичек в традициях провидиц, они объявили нас отступниками. Наверное, решили,
что мы бесхребетные балахоны, которых можно запугать маленьким кровопролитием. Но я не только Первая
чародейка — я еще и дочь капитана Рево из Армады Удачи. Планировать сражения я умею.
Они привели небольшую армию храмовников. Мы дали им бой. И вполне могли победить. Но они, со всей возможной жестокостью, объявили Право Уничтожения. Право зарубить мечами кричащих учеников, сжечь наши «порочные» библиотеки, растоптать невосполнимые артефакты, снести самые стены нашего дома. И ни у кого из магов нет права возразить.
Мы, Круг Дайрсмуда, забаррикадировались и ждем. Я отправила весть об этом зверстве дружественным магам. Когда
они ворвутся, мы не сдадимся просто так.
— Последняя запись в дневнике Первой Чародейки Ривеллы, убитой в Дайрсмуде. 9:40 века Дракона
_________
То есть ситуация такова: на заведомо фиктивный Круг сущесвующий "в основном как фасад для умиротворения Церкви", пришли Искатели с инспекцией, обнаружили что там "воспитывают магичек в традициях провидиц" — то есть что старшие маги Круга делают одержимыми своих подопечных, объявили их отступниками. Настроенная на бой ПЧ приказала убить Искателей и храмовников и в ответ на это Искатели объявили Право Уничтожения. И даже это не отрезвило ПЧ, она настаивала на сражении и была убита.
Мой отец погиб с честью, так что мы отдали его небу. Мы с мужем шли к вершине во главе процессии, распевая. Ножом и
молотом мы разорвали плоть и раздробили кости. Уходя, я видела, как с неба спускаются вороны, чтобы по частям унести
отца домой. Я знала, что Хозяйка Небес улыбается. Наше племя всегда почитало Хозяйку Небес и получало за это награду. По полетам ее птиц шаманы читали будущее. Мы приносили ей в жертву волков на алтарях, а она одаривала нас хорошей добычей на охоте и победой в войне. Когда очередная пара связывала себя священным узлом, мы пели гимн Хозяйке. Мы, аввары, не покинули льда и камня. Не склонились перед Каленхадом, как аламарри. Нас не поработят слова их новой пророчицы. Мы неизменны, как небо, и от нас Хозяйка всегда получит должное.
— Из раздумий Анаше, авварской сокольницы
Это место никогда не было в почете. Сюда шли твари с севера, неся с собой отраву, именуемую Мором. Они убили многих воинов и истощили землю; даже их кровь была ядовитой. Мы боялись их, и было из-за чего. Как ни сильны мы были, они шли на наши крики ужаса, питаясь ими.
Эти камни хранят крик аламарри. Где появлялись отродья тьмы, там воздвигали мы эти камни, чтобы могли твари насытиться страхом и уйти. Если же они не насыщались, каждый мужчина вкладывал свой крик в камень, пока не иссякал, а после разводил огонь, чтоб выжечь крик, брал меч со щитом и сражался до смерти.
Когда все мужчины умерли, то же самое делали женщины, было то в традициях племени или нет. Следом за ними — и дети, даже если они могли держать лишь ожиги для костра. Помните наши слова. Отдайте свой крик костру, выжгите его, чтобы они вами не завладели, и сражайтесь.
Руны, выбитые у подножия кричащей статуи
Зеленое» — что это такое? Представьте себе, что я показываю вам предмет, который для меня выглядит определенно зеленым, и спрашиваю: «Это зеленый цвет?» Вы, естественно, ответите, что да, потому что привыкли называть цвет этого объекта «зеленым», сопоставляя слово с тем, что видят глаза. Но не может ли быть такого, что мое понимание «зеленого» во всем отличается от вашего? Что было бы, например, сумей вы заглянуть в мой разум? Возможно, вы увидели бы, что те вещи, которые я называю «зелеными», вы всегда воспринимали как «красные».
Увы, без якорей объективной истины мы обречены одиноко дрейфовать в океане личного опыта.
— Многообещающее вступление к лекции поэта и философа Карстена Гроэка в Университете Орлея. После вступления
уровень лекции катастрофически упал, а вскоре она и вовсе закончилась: Гроэк представил студентам крайне скверную оду Шартрезу и вынужден был бежать из аудитории под огнем перезрелых «красных» помидоров.