Именно тогда ему стало понятно, что он тут не один. Заброшенный лагерь перед ним выглядел невероятно маняще, будто мираж. Огонь был словно теплая рука, взявшая его за сердце. Он напомнил ему о прошлой жизни, такой далекой, в
которой он был счастлив. В которой он бегал по полям подсолнухов со своим мальчиком, и солнце играло у него на лице. Укладка рядом с очагом, с красавицей-женой в его объятьях...
Он почувствовал, острую боль в сердце. Мысли его перепрыгнули на тот день, когда все изменилось. Повсюду была кровь. На руках он держал тело мертвой жены, вокруг, подобно снегу, лежал пепел его сгоревшего дома. Стоял ужасный смрад. Пахло порождениями тьмы. Он схватил топор, на миг коснулся холодных как лед рук сынишки и ушел. Он хотел убить их. Всех. Боль в сердце становилась невыносимой.
Он открыл глаза и увидел, наверное, одну из самых ужасных картин в своей жизни. Над ним навис темный призрак и высасывал из него жизнь. Лагеря больше не было. Вид был куда более знакомый, почти что умиротворяющий: кости, смерть и отчаяние. Он задумался, а не была ли иллюзией вся его жизнь? имел ли он вообще когда-либо семью? На краткий миг он почувствовал облегчение. Нельзя потерять то, чем никогда не обладал. Но близость смерти прояснила ему разум. Он знал, что это было на самом деле. А все остальное - видение. На его изможденном и израненном лице появилась улыбка. Долго, так долго он ждал этого момента, он поднял слабые руки, схватил ими лицо демона и поцеловал. Ему показалось, что он целует облако из песка и грязи. Неожиданно вся скорбь покинула его, а вместе с ней - последняя капля жизни. Еще раньше, чем его обмякшее тело рухнуло наземь, все было кончено.
Он наконец стал свободен.
— Брат Рамос из Гильерма, год 7:94 века Бурь.
которой он был счастлив. В которой он бегал по полям подсолнухов со своим мальчиком, и солнце играло у него на лице. Укладка рядом с очагом, с красавицей-женой в его объятьях...
Он почувствовал, острую боль в сердце. Мысли его перепрыгнули на тот день, когда все изменилось. Повсюду была кровь. На руках он держал тело мертвой жены, вокруг, подобно снегу, лежал пепел его сгоревшего дома. Стоял ужасный смрад. Пахло порождениями тьмы. Он схватил топор, на миг коснулся холодных как лед рук сынишки и ушел. Он хотел убить их. Всех. Боль в сердце становилась невыносимой.
Он открыл глаза и увидел, наверное, одну из самых ужасных картин в своей жизни. Над ним навис темный призрак и высасывал из него жизнь. Лагеря больше не было. Вид был куда более знакомый, почти что умиротворяющий: кости, смерть и отчаяние. Он задумался, а не была ли иллюзией вся его жизнь? имел ли он вообще когда-либо семью? На краткий миг он почувствовал облегчение. Нельзя потерять то, чем никогда не обладал. Но близость смерти прояснила ему разум. Он знал, что это было на самом деле. А все остальное - видение. На его изможденном и израненном лице появилась улыбка. Долго, так долго он ждал этого момента, он поднял слабые руки, схватил ими лицо демона и поцеловал. Ему показалось, что он целует облако из песка и грязи. Неожиданно вся скорбь покинула его, а вместе с ней - последняя капля жизни. Еще раньше, чем его обмякшее тело рухнуло наземь, все было кончено.
Он наконец стал свободен.
— Брат Рамос из Гильерма, год 7:94 века Бурь.